— Подожди…

Поторопились они, размышлял мальчик, лишка доверились Джеку. Неопытный он, много от него захотели. И на фронт он попадет не сразу. Еще в школе учить будут. В школе военного собаководства.

И вдруг… что это? Шерсть на Джеке поднялась дыбом, в глазах зажглись недобрые огоньки, и глухое ворчание вырвалось из ощеренной пасти…

Через проходную, не глядя по сторонам, походкой занятого человека быстро шел невысокий, худощавый незнакомец в кепке и рабочей блузе. Он предъявил пропуск, и вахтер уже приготовился сказать свое обычное «проходите», но в эту минуту Джек, рванувшись из рук мальчика, издал такой злобный и протяжный рык, что все невольно обернулись.

— Одну минуточку, гражданин…

Алексей Иванович загородил собой дорогу незнакомцу. Тот метнул быстрый взгляд назад: вахтер стоял в дверях.

— В чем дело, граждане?

— А вот сейчас узнаете. Джек, фу! Настасья Петровна, пожалуйте сюда. Он?

Настасья Петровна неуверенно вглядывалась в лицо неизвестного и вдруг всплеснула руками:

— Он!.. Смотри, и переодеться успел…

— А вы, гражданин, узнаёте?

Витя следил за всем происходящим зачарованным взглядом. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Джек послушно сидел у ног хозяина и только косил свирепым глазом на задержанного, готовый в любой момент преследовать его, если тот вздумает бежать.

Потом они все вместе проводили неизвестного в караульное помещение. Джек следовал за ними на привязи у Вити и грозным рычанием предупреждал, что бежать бесполезно.

— А бумажки-то у вас поддельные. Плохо работаете, — сказал старший караульный начальник задержанному, ознакомившись с его документами, и тот уже больше не пытался ни возмущаться, ни оправдываться.

— Дьявол! — прошипел он в сторону собаки, и в голосе его было столько злобы, что Джек вскочил и, показав большие белые клыки, издал угрожающее рычание.