Напоминает о мрачных стенах Каркасона, которые не смогли разрушить требушеты крестового похода, направленного против катар и альбигойцев. В сущности, именно случайные столкновения с такими удивительно одухотворенными вещами, как например этот маленький ножичек, заставляют нас вспоминать самые светлые и приятные моменты нашей жизни, как их вероятно вспоминал Раймон-Роже Транкавель, наблюдавший за осадой того самого Каркасона с одной из его башен, вертя в руках какую-нибудь безделушку. Не стоит, впрочем, слепо ему подражать, главное знать меру и уметь вовремя остановиться. Как известно, оный Рамон-Роже умер в подвале одной из башен своего замка, вполне вероятно, именно той, с которой он незадолго до этого руководил обороной обреченного города.

У нас все не так печально. Уж простите мне эту бодягу, что я тут развел. У нее была одна цель — дать понять, что этот ножик мне нравится. Конечно, я не ношу его с собой каждый день. Я избалован клипсами, одноруким открыванием и модными сталями. Его клиночек слишком тонок для ковыряния канализационных люков, нержа слишком мягка для выстругивания пресловутых колышков для палатки и костра, рукоятка не позволяет уверенно всадить нож в брюхо ближнего своего в мощном порыве селфдефенса. Я ношу этот нож в театры и кафе, вообще в те места, где для ножа нет много работы, где обыкновенный ЕДК будет «не в кассу». Зато как приятно этим ножом порезать для своей дамы пирожное в ресторанчике, вызвав легкую зависть у тех, кто лишен такой возможности, а также зависть владельцев серейторных эндур и пятидюймовых вояджеров, которые, достав нож, с удивлением наблюдают за тем, как их женщины меняются в лице и прячутся под столик.

В заключение стоит сказать пару общих слов об Опинелях. Я намеренно не останавливался на истории этих ножей, на их конструкции. Об этом уже и так написано и сказано немало.