В смехе Билла послышались сардонические нотки.

— Ну уж не знаю, дорогой, но ясно одно: будет интересно. Даже если мне доведется написать только твой некролог, то и это способно поднять тираж нашей газеты.

— Что ж, рад сделать тебе приятное.

— Весьма благодарен.

— А что лично ты собираешься предпринять?

Он усмехнулся:

— Я лично? Ничего. Собираюсь откинуться в кресле и смотреть, как ветеран войны превращается из гангстера вновь в защитника родины, причем не по собственному желанию, а по велению судьбы. Это будет любопытно с точки зрения изучения человеческой психологии. Ты ведь всегда для всех был загадкой, теперь тебе дан шанс показать, на что ты действительно способен. Мне же нужна хорошая история.

— А не хочешь сам ради этого попотеть?

— Но это физически невозможно, — рассмеялся он. — Ведь в эту историю попал ты. Я лишь привнес в нее высокую идею, а теперь хочу стать зрителем. А у тебя, Ирландец, уже нет выбора. Ты один знаешь все факты, необходимые, чтобы выбраться из ловушки. Если тебе это удастся, я конечно же сорву на твоем деле куш. Договорились?

Я поставил стакан и поднялся.

— Ну что ж, может, ты и прав, может быть.

— Но почему же «может быть»?

— Мне понадобится человек для связи. Раз тебе нужна история, то придется и тебе немного поработать. Он облизнул губы, хлопнул в ладоши и сказал:

— Что ж, этого следовало ожидать. Что от меня требуется?

— Устрой мне свидание с Карин Синклер.

— Но это невозможно. Тебе нельзя засвечиваться. Помимо того, что ее охраняет полиция, наверняка десяток дюжих молодцов дежурят под дверью. Это просто невозможно.