Что ж, если бы Господь и впрямь отыскивал только «шрамы», то он должен был бы питать громадное уважение к человеку, подобному Маку Болану.

Сам же Болан предпочитал не философствовать всуе. Просто он знал, чем обязан заниматься в каждую конкретную минуту, и довольствовался этим. И если, следуя долгу, как он его понимал, Мак собирал на своем теле и в собственной душе все новые и новые шрамы, то такова, наверное, была его судьба.

Это отнюдь не означало, что Болан был неким рыцарем без страха и упрека, эдаким суперменом, которому неведомы сомнения, усталость или горечь поражений. Нет, всякое случалось на его пути, но, будучи действительно отменным воином, он умел преодолевать эмоции и собственную слабость, возрождаться всякий раз, будто Феникс из пепла, и идти к намеченной цели, невзирая ни на что. Умение предельно мобилизоваться и побеждать в критический момент — вот что отличало его от обычных людей.

Да, надо признать, сейчас он чувствовал себя уставшим и опустошенным. Сутки назад завершилась кампания в Джорджии, очередная боевая операция, которая вымотала его совершенно. Казалось, можно было праздновать победу и немного отдохнуть. Но уже на исходе своего пребывания в Джорджии Болан неожиданно узнал, что жизнь Лео Таррина в опасности. И уже в Питтсфилде его неприятно поразила новость: Таррин признал себя побежденным и готов идти на заклание. Так передали из Вашингтона. Вряд ли это можно было считать проколом Гарольда Броньолы, общепризнанного борца Номер Один с преступностью. Скорее всего на него оказали давление — не исключено, что с самого верха, — и он поневоле отступил. Если дело обстояло именно так, то вся операция в Питтсфилде была обречена на провал. Помогать Болану никто не станет. Равно как и мешать боевикам. Неужто судьба Таррина предрешена?