Ваш добровольный слуга и инструктор не является потомком казаков-характерников и носителем родового знания. В детстве меня не находил и соответственно не обучал таинственный монах или волхв. Мои родители – дети блокадного Ленинграда.

Оба деда воевали. Один, Сергей, был кавалеристом в Первой конной Буденного и погиб вместе со своим боевым конем Мишкой в самом начале Великой Отечественной войны. Другой, Павел, прошел финскую, Отечественную и многому меня научил, много рассказал о славных боевых днях, о русских чудо-богатырях. От деда Сережи мне достались посеребренная кавалерийская шпора да полевой бинокль времен Первой мировой войны. А дед Павел передал мне «щепоть соли» труда ратного в виде врезавшихся в детскую память рассказов и встреч с его боевыми друзьями-ветеранами.

Остались еще дедовские боксерские перчатки фирмы «Мефси», набитые конским волосом, изрядно потертые, но все же те самые – настоящие. От деда Павла я впервые узнал, что такое удары «крош», «хук», «апперкот». Рука у него была тяжелая. Еще бы, с восьми лет он работал печатником. Да и мне тоже передалась эта приятная тяжесть ладони. В общем, с выполнением нокаута ни у деда, ни у отца, который тоже занимался боксом, ни у меня проблем не возникало. Единственный минус тяжелого скелета – плохая плавучесть, лежать на воде практически невозможно. Зато точно никто не скажет: «Во, он не тонет!»

Все дедовские уроки пригодились в период моих школьных годков. Наше поколение помнит и «клеши» с низким поясом, и ботинки на толстенной подошве, и длинные волосы на прямой пробор, вызывавшие дикую ярость у военрука и трудовика.