У меня был друг-одноклассник Витя Гладышев, в мире ленинградского карате он блеснул в самом начале восьмидесятых. Моих сверстников называли акселератами, но Витя превзошел всех! В восьмом классе он был боевой машиной: два метра роста и сто двадцать килограммов стальных мышц.
Для нас Витек был, конечно, король. Он занимался боксом в «Трудовых резервах» на Конюшенной у самого Кузьмина. Сами посудите, на моих глазах он втиснулся в лифт девятиэтажки вместе с двумя сильно просящими драндулей парнями, а вышел из лифта на третьем этаже один. Я торопился на подмогу, взлетел на третий этаж и увидел в открытом лифте двух мирно спящих «зайчиков». Три этажа – и два нокаута в ограниченном пространстве. Круто, если учитывать габариты Витьки, да и ребятки были далеко не карлики. Я сильно уважал Витю. Он привел меня в секцию бокса на Конюшенной, а потом на занятия карате к Николаю Ивановичу Нефедову.
Витя Гладышев трагически погиб в возрасте семнадцати лет на первых сборах сборной Советского Союза по карате.
Я сильно переживал, узнав о гибели друга. Тогда я впервые задумался о смерти, о значении жизни. Но время шло, я продолжал тренироваться у Николая Ивановича Нефедова. Он тоже был уникальной личностью. Сейчас я понимаю, что он преподавал. К счастью, эта наука реального боя на самом деле была так же далека от карате-до Фунакаси, как Москва от Магадана. Соблюдались только кое-какие внешние формы да использовались японские термины. Иваныч являл собой тип жесткого практика-бойца. Впрочем, практики в те времена было предостаточно и вне спортивного зала. Много ценного я узнал, наблюдая за Николаем Карповым, тогдашним чемпионом СССР в тяжелом весе. Карате и там особо не пахло. Карпов отличался самобытным стилем русского бойца-тяжеловеса. Модная японская экзотика была, в сущности, притянута за уши. Но в любом случае это была для меня Школа.