На Стрэнде он остановил экипаж, чтобы отправить четыре телеграммы: одну человеку Мориарти в Париже, другую — в Рим, третью — в Берлин и четвертую — в Мадрид.

Все были написаны с использованием нехитрого шифра, и каждая содержала один и тот же текст:

Сделку должно заключить в Лондоне к двенадцатому. Себмор.

Вернувшись затем на Кондуит-стрит, Моран перебросился парой фраз с пожилым метельщиком, вошел в дом и приготовился к ванне и обеду. Промозглый день сменялся ночью, сырой и ветреной.

В «комнате ожидания» на первом этаже склада Эмбер, Пейджет, Спир и Ли Чоу проводили Морана молчаливыми взглядами. Разговоры прекратились. Сидевшие за длинными столами притихли. Все знали — там, наверху, Профессор остался один.

Взгляды просителей обратились к Эмберу, Пейджету, Спиру и Ли Чоу, эти четверо считались элитой, приближенными Мориарти еще до дня его предполагаемой гибели в Рейхенбахском водопаде.

Первым, после небольшой паузы, справился с нерешительностью Пейджет. Самый высокий и крепкий из четверки, он встал со стула, молча поднялся по лестнице и осторожно постучал в дверь.

Мориарти стоял у окна. Над рекой сгущалась ночь, низкий туман стелился по воде, накрывал набережные, расплывался по улочкам и переулкам. Услышав стук, Профессор негромко бросил через плечо:

— Войдите.

Пейджет переступил порог и закрыл за собой дверь.

— Внизу люди, Профессор. Они ждут.

— Знаю. Вот, задумался. Не каждый день возвращаешься из могилы… Непривычное чувство.

Пейджет кивком указал на дверь.

— Для тех, кто внизу, хозяин, как и для нас всех, это почти что чудо. Но терпения им не занимать. Подождут.

Мориарти вздохнул.

— Нет, будем работать по-прежнему. Они пришли за помощью, пришли с просьбами, пришли выказать мне уважение и получить наставления. Я бы обманул их ожидания и не выполнил свои обязательства, если бы не принял прибывших. В конце концов, у каждого есть семья. Расскажите, кто там. Начните с тех, у кого дела поважнее.