— Такие как Хмель для них недосягаемы, — сказал Игорь, — потому что преступные авторитеты сами никого не убивают и не грабят. За них это делают другие, рядовые бандиты. Но ты права, лучше в эти дела нам больше не ввязываться. Во всяком случае без особой на то необходимости.

Позже, уже в постели, Игорь неожиданно для Ольги продолжил разговор и поделился своими опасениями:

— Ты знаешь, я больше всего боюсь за тебя. Я опасаюсь, что ты можешь не сдержаться, когда в очередной раз увидишь, кок на твоих глазах, или просто рядом с тобой совершилось преступление и виновный не понес наказания.

— Я буду очень стараться, — ответила Ольга.

Рано утром они попрощавшись с матерью Игоря и Джеймсом, уехали в аэропорт.

В Москве они пробыли два дня, главным образом по новым делам Игоря. Он посетил филиал туристической фирмы Беневича в России, провел там предварительные переговоры и уже полные оптимистичных планов на ближайшее будущее, молодые люди возвратились в родной город.

Глава третья

— Значит, вы все же решили вернуться, — задумчиво произнес отец Игоря, Дубровин-старший.

— Да, отец, — сказал Игорь, — несмотря на твои старания.

Втроем, вместе с Ольгой, они сидели на кухне в квартире отца. И хотя трехкомнатная квартира профессора Дубровина была просторной, как правило, отмечание каких-то дат или праздников в узкой компании, происходило на кухне. Это повелось еще с давних времен. Когда друзья, и просто преподаватели университета, в котором преподавал доктор философских наук Дубровин, собирались у него на квартире и позволяли себе вольнодумствовать.

Времена менялись, менялись и темы разговоров на кухне. Тихое обсуждение застоя сменилось бурными дискуссиями по поводу перестройки и гласности. На смену этой темы, в свою очередь, пришли ожесточенные споры по поводу правильности гайдаровского пути реформирования экономики.