– Ах, ну да, конечно. Я забыла. Ты же всегда все проверяешь.

– Хе. А с вами, что, можно по-другому? Ну так... я жду объяснений.

– Господи, прямо такая проблема. – Хелен остервенело вдавила в пепельницу докуренную всего лишь до половины сигарету. – Разница-то всего каких-то двести баксов за ночь, а шуму. – Она резко поднялась с кровати и тут же плюхнулась в стоящее неподалеку массивное кресло.

– Не двести, а триста пятьдесят!

– Слушай, тебе самому не противно? Будь твоя воля, ты бы меня небось в Квинсе

– Я не крохобор! – фистулой взвизгнул Джефф. – Я не крохобор, и это не мои деньги.

– Вот именно, тем более.

– Это деньги не мои, а...

– Американских налогоплательщиков, – услужливо закончила за него фразу Хелен. – Я знаю. Я сама налогоплательщица. Правда, канадская. Но какая разница. В конечном счете мы ведь все работаем на одно общее дело. Всеобщее торжество демократии и наших незыблемых ценностей. Разве не так?

– Так, – после паузы сухо ответил Джефф и снова отошел к окну. Некоторое время, заложив руки за спину и ритмично перекачиваясь с пяток на мыски и обратно, он, глядя вниз, рассеянно следил за передвижениями мелких двуногих насекомых, торопливо снующих в обоих направлениях по бродвейским тротуарам; затем медленно поднес к глазам левое запястье. – Скоро восемь. Пора завтракать. – Не дождавшись никакой ответной реакции, он обернулся и вопросительно посмотрел на сидящую в кресле особу, которая уже с серьезным видом, поджав губы, усердно полировала аккуратной маленькой пилочкой свои коготки.

– Лично я есть не хочу, – выдержав положенный интервал, соизволила, наконец, ответить особа, не поднимая глаз. – Я не привыкла завтракать в такую рань.

Джефф вздохнул, отошел от окна и грузно приземлился в стоящее чуть поодаль второе кресло.

– А... когда ты привыкла?

– Ну... по крайней мере, хотя бы уж в девять. Тоже, конечно... извращение, но еще куда ни шло.