Олег Иванов был далеко не в самом лучшем настроении и состоянии духа. Не успев еще полностью отойти от более чем двенадцатичасового перелета через океан и почти всю Европу в придачу, он практически всю вчерашнюю ночь не сомкнул глаз, раздраженно ворочаясь с боку на бок и то и дело отгоняя настойчиво лезущие ему в голову то всякие путаные мысли, то, наоборот, очень четкие и яркие, как профессиональные фотоснимки, хотя и разбитые на абсолютно не связанные между собой фрагменты, воспоминания о событиях и переживаниях, наполнивших последнюю неделю его жизни и особенно весь прошедший день. Заснул он только под самое утро, словно провалившись в какую-то нескончаемо глубокую штольню, по которой с фантастической скоростью, размахивая руками и ногами, стал лететь куда-то вниз, не надеясь ни достичь дна, ни каким-либо образом остановиться. Между тем, к его удивлению, полет этот длился, как ему показалось, всего лишь какие-то доли секунды, прервавшись настойчивым пиканьем поставленного ровно на семь будильника.

Поднялся Олег чисто механически, с чугунной головой и ватным телом. По этой причине темп его дальнейших телодвижений был сначала непозволительно замедлен, а затем суетливо тороплив, что закономерно закончилось тем, что когда он, немного запыхавшись, выскочил на поверхность из подземного жерла с надписью «Теплый стан», то успел уже только едва-едва различить где-то вдали контуры неприметного служебного «Икаруса», увозящего вниз по Профсоюзной, в сторону окружной автодороги, утреннюю партию его более дисциплинированных и пунктуальных коллег.