Гелий Петрович Минаев, наш глубокоуважаемый парижский резидент... – Теперь настала очередь опускать глаза человеку с плотной фигурой, сидящего напротив столь блестяще справившегося со своим заданием оперработника, хотя он, этот человек, надо заметить, их, в общем-то, и не поднимал на протяжении всего длящегося монолога, который и сейчас, не останавливаясь, медленно потек дальше. —... Однако мы ведь ребята дотошные, скептики, и с помощью проведенного нами параллельно-вспомогательного... страховочного... оперативного мероприятия и... интенсивного мыслительного процесса сумели установить, что на самом-то деле речь идет вовсе не о резиденте, а о его заместителе. Человеком, работающим... работавшим на ЦРУ и завербованным с помощью Мэтью, является наш бывший товарищ, майор, Михаил Альбертович Бутко, с которым со вчерашнего дня, с момента окончательного установления нами истины, очень плотно и интенсивно работает группа представителей отдела внутренней безопасности под руководством присутствующего здесь подполковника Куриловича Сергея Сергеевича, прошу любить и жаловать, кто еще не знаком. – Вновь подошедший к своему месту Ахаян подчеркнуто вежливым жестом показал в сторону человека в черном костюме, который при этих словах обменялся легкой улыбкой со своим соседом напротив, что могло свидетельствовать о том, что уж их-то двоих представлять друг другу точно не надо.

Василий Иванович медленно опустился на стул и посмотрел на сидящего слева от него и только что переглянувшегося с Куриловичем товарища.

– Вот, собственно, и все. Если вкратце. Вся предыстория.

Товарищ, главными приметами облика которого были плотная и невысокая, точь-в-точь как у Минаева, фигура и типично, даже как-то уж чересчур типично, русские, словно рубленные топором, черты лица, так, казалось, и просящиеся на полотно какому-нибудь новому Сурикову или Васнецову, подняв вверх брови, наклонил чуть вниз массивную голову с лысеющим затылком и покатой картошкой носа и протянул неопределенным тоном: «Ясно», после чего быстро переглянулся со своим соседом слева, тоже светящимся лысиной, только уже лысиной тотальной, а если быть точным, тщательно выбритой наголо головой, и бывшим примерно одного с ним возраста.