– Так, – протянул Ахаян, не сводя глаз с потупившего свой взор немного облезлого былинного героя. – И что же, милостивый государь, вам ясно?
– Что история мидян темна и непонятна, – после небольшой паузы c тонкой улыбкой ответил вместо героя его сверкающий своим бильярдным шаром черепа сосед, напомнивший почему-то мельком взглянувшему на его профиль Иванову то ли вечно бритого Юла Бриннера
– А чего же здесь непонятного, – перевел на него взгляд седовласый начальник. – Ничего такого уж... супернеобычного в этой истории нет. Тема предательства, она ведь, увы, стара как мир. В последнее время, правда, для нас она, к счастью, стала немного менее актуальна, чем, скажем, лет пятнадцать-двадцать-тридцать назад, но тем не менее, как мы видим...
– Да я не об этом, – поспешил с разъяснениями Бриннер-Смоктуновский. – Сама по себе фабула-то, конечно, весьма традиционна. Хотелось бы немного поподробней о... заключительном этапе. Так называемом вспомогательном мероприятии. Не совсем понятно.
– Эк, мил человек, если я тебя сейчас во все детали операции посвящать начну, мы здесь с тобой до утра сидеть будем. А у нас, хочу напомнить, на повестке дня совсем другая головная боль, – откинувшись чуть назад на стуле, протянул Ахаян и добавил, обращаясь уже ко всей аудитории: – По предыстории еще вопросы есть? Не касающиеся наших действий?
– Есть. – Сосед слева повернул к нему свое крупное курносое лицо и произнес полувопросительным-полуутвердительным тоном: – Насколько я понял из контекста, всю эту историю с фотографией и подставой Гелия американцы, почувствовав, что запахло жареным, придумали, чтобы отвести подозрение от его дорогого заместителя.