Так я познакомилась с Юреком

Выгрузка «Мазурки» прошла гладко. Занималась этим испанская бригада, но весь экипаж «Бродницы» был на местах. На всякий случай: вдруг оказалось бы, что местные докеры — стажеры и выполняют такое задание впервые.

Мачту поставили на место силами экипажа, и инженеры-гаранты принялись за дело. «Бродница» вечером отчаливала, поэтому к вечеру «Мазурка» должна была стать у буя в «Реал Клуб Наутико». Испанский яхт-клуб по просьбе Юрека согласился принять к себе польскую яхту и одиночную яхтсменку. Это был широкий жест — место в подобном аристократическом клубе стоит целое состояние. Позже я оценила гостеприимство испанских яхтсменов, всюду вытаскивая кошелек. Меня приняли в Лас-Пальмасе как гостью, хотя «Мазурка» была неизвестной яхтой, а ее капитан надеялся прославиться только в будущем.

Поздно вечером «Мазурка» с поставленной мачтой и такелажем пришвартовалась в клубе, оторвавшись от последнего кусочка Польши. Оставалось сделать немного — превратить плавучий склад в действующую океанскую яхту. Это «немного» заняло у моих гарантов десять рабочих дней. Работали они по двенадцать часов, но зато при этом отлично загорели. Говорят, что загар лучше пристает при движении.

Я жила в доме Щенсновичей, на «Мазурке» жить было невозможно. Непонятно, как помещались под палубой Тарнацкий и Моравский — оба довольно рослые. На ночь они выбрасывали на палубу часть парусных мешков и инвентаря, а на оставшихся устраивали себе ложе. Но зато они ежедневно могли принимать в клубе горячий душ — редкая в Лас-Пальмасе роскошь. В частных домах водой без ограничения можно было пользоваться три дня в неделю. В остальные дни нужно было укладываться в норму, ограниченную баком, приписанным к каждой квартире, или же мыться минеральной водой.

В клубе можно было также пользоваться баром, рестораном, парикмахерской и купаться в прекрасном бассейне. Можно, если бы у нас было время.