Финны не только работали, но и старались развлечь меня. Все пополудни я проводила у них. Главным развлечением были близнецы — веснушчатые белоголовые шестилетки. Каждое утро эта пара являлась с визитом на «Мазурку». Они караулили, когда я появлюсь на яхте, тотчас же выбегали на берег и выразительно протягивали ко мне ручки. Дети говорили по-фински и по-испански, а со мной прекрасно объяснялись на пальцах. Я перелезала через французскую яхту и поочередно переносила их на палубу. Очень послушные и дисциплинированные, малыши вели себя на яхте как мышки. На цыпочках ходили по палубе, заглядывали во все уголки и дотрагивались до всех устройств. Но если я не разрешала что-либо трогать, они обходили это место стороной. Маршрут следования по яхте меняли также по моему разрешению. При этом Джейн, выступавшая в роли переводчицы, всегда подчеркивала, о ком идет речь, — о ней или братике. Через час, чрезвычайно довольные визитом, показывали, что их можно переправить на берег.

Присматривалась я и к своим соседям — французам. В рейсе они были уже два года, в Лас-Пальмас пришли из Дакара.

Мне хотелось понять, как можно жить так долго на яхте не имея тыла на суше. Пока что моим тылом был дом Ядвиги, но я понимала, что он может оказаться единственным на всей трассе. До сих пор все хозяйственные дела — стирку, мытье — я делала в обычном доме. У французов такого дружеского дома не было, и я с интересом наблюдала, как роль дома выполняет яхта. Конечно, на «Мазурке» невозможно оборудовать салон с цветочками и другими милыми пустячками, радующими глаз и душу, но перенять кое-что было можно.

Тем временем финны приступили к укрощению моей плиты. Тщательно проверили герметичность. Давление держалось, горелки работали, но скверно. Для них стало делом чести заставить ее работать без перебоев.