Несколько лет спустя к Авербаху подошел незнакомый гражданин и торжествующе заявил:

– Я вас знаю. Вы играете в шахматы.

– Да, играю, – ответил Авербах.

– Вы, вы – с большим трудом стараясь что-то припомнить, наконец, болельщик сказал, – вы… Феербах.

Бывало, что фамилия участника создавала большие трудности судьям. Организаторы шахматного чемпионата Малайзии (1986 год) обратились к участнику Моникавазагамэегатхезану с «покорнейшей просьбой проявить акт великодушия и переменить фамилию».

Кажется, что в простой русской фамилии Иванов невозможно запутаться. Что это не так, мог бы подтвердить гроссмейстер Ласло Сабо. В составе сильной команды одного из венгерских клубов он готовился к матчевой встрече с шахматистами Московского государственного университета (Будапешт, 1975 год). За несколько дней до начала матча капитаны сообщили составы команд. Сабо предстояло играть со студентом второго курса экономического факультета Ивановым.

Венгерский гроссмейстер полистал имевшиеся у него советские шахматные издания и неожиданно стал в тупик: «игровой почерк» Иванова менялся почти в каждой партии, да и дебютный репертуар был слишком разнообразным…

Только после матча Сабо понял, что его ввело в заблуждение: Иванов – самая распространенная в Советском Союзе фамилия. Запутаться было не грех, ведь в то время трое Ивановых носили звание мастера.

На одно лицо

У заслуженного тренера СССР Вахтанга Ильича Карселадзе была прекрасная память. Занятия он никогда не вел с книгой в руках – это ему казалось постыдным. Единственное, чего Карселадзе никак не мог запомнить, кто же из занимавшихся у него братьев-близнецов Леван Габуния, а кто Арчил. Вахтанг Ильич мог различить их только за доской и лишь по стилю: Леван играл острее.