Встречаясь на международных турнирах, спортсмены разных стран стремятся к общению. Хорошо, если находится общий известный язык. А если нет, то в разговорах их нередко подстерегают курьезы.

Весной 1960 года в Москве проходил матч на первенство мира между Михаилом Ботвинником и Михаилом Талем. Давид Бронштейн в это время участвовал в международном турнире в городе Мар-дель-Плата. Многие аргентинцы, встречаясь с советским гроссмейстером, свой разговор начинали с вопроса:

– Ке таль?

Бронштейн думал, что речь идет о матче.

– Таль – хорошо, Ботвинник – плохо! – так невпопад отвечал до тех пор, пока ему наконец не разъяснили, что «ке таль» по-испански «как дела».

Хорошее настроение было у Сало Флора после удачно завершенного им традиционного международного турнира (Гастингс, 1934 год).

Вместе с друзьями он возвращался в отель.

– Вич флор (Какой этаж?) – спросил его по-английски лифтер.

– Первый, второй и третий! – ответил на удивление всем и особенно лифтеру Флор, а потом пояснил: – вместе с Эйве и Томасом.

Друзья залились веселым смехом.

Хорошее знание многих иностранных языков не уберегло однажды Флора, и он попал в неловкое положение.

Первая половина матча Ботвинник – Флор (1933 год) проходила в Колонном зале Дома Союзов. Жили оба участника в гостинице «Националь», их счет в ресторане был открытым. Ботвинник обычно питался экономно, однако, когда в один из дней участников матча пришли приветствовать пионеры, он подписал счет на сравнительно большую сумму. Флор всему этому удивлялся и решил, что советские шахматисты всегда так роскошно живут.