— Внутри тоже выглядит ничего себе, — заметил он, стараясь, чтобы зависть не слишком явно слышалась в его голосе.

— Да… Мне его подарили в Порт-Саиде… Ах, вы имеете в виду деньги? — Мидленд сделал все, чтобы не показать, как его коробит бестактность дяди, и поэтому пустился в дальнейшие объяснения: — Пришлось по приезде в Лондон обменять один аккредитив. В дороге, можно сказать, без гроша остался. Все деньги у меня, разумеется, австралийские…

Все это были, конечно, просто вежливые слова. Однако в голове мистера Мабла они пробудили какие-то торопливые, смутные мысли. Этого парня им послал сам Господь. Не откажет же он родному дяде в маленькой ссуде!.. Даже эти однофунтовые бумажки были бы для них спасением, о крупных и говорить нечего. А задолжать племяннику — вовсе не то же самое, что Эвансу, будь он трижды проклят. Племянник не натравит на них судебного исполнителя. И даже не то, что взять у сослуживцев, которые, если он будет слишком тянуть с отдачей, не остановятся перед тем, чтобы пойти к начальству, и тогда эти деньги просто вычтут из его жалованья… Эта невеселая мысль потянула за собой другие… Он лишь сейчас осознал ужас своего положения. Идет только первая декада месяца, а у него — меньше десяти шиллингов. И на то, чтобы заткнуть рот кредиторам, и на жизнь, на семью… До сих пор мистеру Маблу хватало беспечности, чтобы не допускать в сознание то, что им реально грозит. Но сейчас, когда во мраке забрезжило что-то вроде надежды, опасность встала перед ним во весь рост. Мабл ощутил нервную дрожь, сердце его бешено заколотилось. Он невольно бросил взгляд в сторону буфета, где спрятана была заветная бутылка. Но тут же взял себя в руки. Не тратить же последние три или четыре порции на этого мальчишку!.. Он сердито отогнал мысль о виски и повернулся к племяннику с намерением осторожно его прощупать.

— Легко нас нашел? — задал он дежурный вопрос, с которым житель пригорода обязательно обращается к редким гостям.