Весь день я плодотворно трудился над книгой (это был подростковый роман о приключениях двух старушек — Клары и Доры, — прозванных за необузданный свой характер Бешеными Бабками), после подолгу болтал по телефону с женой моей и младшим моим сыном, а вечером непременно шел гулять в парк, до которого, как я уже говорил, было совершенно подать рукой. Работа шла споро, время текло красиво и правильно, книга писалась хорошо и складно, и даже сам я, кажется, делался чуточку лучше, складнее, а может, даже и красивее. Или уж хотя бы правильнее (это уж по самой меньшей мере), В тот день я, как и обычно это бывало, неплохо потрудился, обменялся со своей семьей свежими пустяками и вышел в парк прогуляться. Была весна. Было довольно уже тепло и, что особенно важно — сухо. Дорожки парка только что освободились от талого снега, но уже и успели совершенно просохнуть, отчего гулять по ним было одно сплошное удовольствие. Что я, собственно, и делал. Я неспешно бродил по аллеям и дорожкам парка, любовался затейливой графикой не проснувшихся еще, кажется, от зимней спячки деревьев, дышал непривычным для московского жителя свежим воздухом, думал, размышлял… Питер — город особенный. Больше всего он похож на музей. За это его можно любить, а можно, наверное, и не любить. За это же. Но не согласиться нельзя: здесь каждая улица, каждый дом, каждый подъезд, да и каждый, наверное, угол — музейный экспонат. А каждая почтенная дама — настоящая музейная смотрительница.