В меру доброжелательная, в меру строгая и сверх всякой меры всезнающая. Да, Питер — городмузей. И думается, что за один уже только "посмотр" здесь должны брать деньги. Но, по счастью, за посмотр здесь денег не берут, и я, пользуясь случаем, глазею на музейные экспонаты совершенно бесплатно. Как этому и положено быть во всяком музее, в Питере — кругом таблички. Кругом. Они указывают, поясняют, информируют, ограничивают, рекомендуют или же, наконец, просто висят. Настоящие питерцы их не читают. Может быть, они знают все и так, и без табличек, а может быть, даже и вовсе не замечают их. Настоящие. Настоящие питерцы. Но я — совсем другое дело. Я — ненастоящий. Я не спеша гуляю по парку, осматриваю достопримечательности и все, без единого исключения, таблички читаю. В строжайшем и обязательнейшем порядке. Так уж мне нравится.

Теперь, наверное, кому-то может показаться, что я, говоря о Питере, о всех его парках, аллеях, достопримечательностях и табличках (особенно о табличках), сильно отошел в сторону и будто бы абсолютно позабыл о теме нашего разговора. Между тем я подошел сейчас к нашей теме совершенно вплотную. И те самые вышеупомянутые таблички, как это ни удивительно, придутся теперь нам очень и очень кстати. Кроме того, я намеренно говорю сейчас несколько больше, чем это необходимо. Зачем? Чтобы, не дай бог, не сказать меньше! Ну, так вот. И где же я остановился? У таблички? Совершенно верно.

Итак, я остановился у небольшой эмалевой таблички, информирующей горожан и гостей города о дате воздвижения некоей парковой постройки. (Какой именно — это уже действительно неважно.) Остановился и принялся читать. Кажется, я встал недостаточно близко. Буквы на табличке расплылись в мутные пятна, будто бы нарочно скрывая от меня дату воздвижения парковой постройки.

А надо бы сказать, что я по настоятельным увещеваниям авторов различной антиблизорукой литературы уже год не носил очков; а стало быть, уже год, как мир скрывал от меня свои детали и нюансы.