Впрочем, я уже, кажется, приноровился жить, не обращая внимания на детали. Тем более что мне казалось, будто бы и при более внимательном изучении эти детали не так уж и важны. Так уж мне казалось. Или же просто, приняв однажды решение очков более не носить, я не желал отступать назад и придумывал для себя всевозможные оправдания. Пожалуй, что даже и так. Я постоял какое-то время против бесполезной для меня эмалевой таблички, поглазел на продолговатое туманное облачко, какое представляли сейчас собой расплывшиеся в моих глазах буквы, и уже решил было подойти ближе, как вдруг глаза мои рефлек-торно моргнули. Раз! (Не знаю каким еще словом можно изобразить при письме моргание, не "морг!" же, в конце концов.) Одним словом — раз! — и буквально на какиенибудь доли секунды словно пелена спала с моих глаз и буквы нарисовались четко, пряменько, без ошибок.
Это длилось одно лишь мгновение — раз! — и буквы опять расплылись в бесформенное и бессмысленное пятно. Всего одно мгновение, но за это мгновение я успел прочитать шее эти буквы. Все до одной!
Успел прочитать, сложить в слова и уловить их смысл! Что ж, любопытно. Очень и очень любопытно. Не то чтобы меня очень заинтересовала дата воздвижения парковой постройки, нет, совсем не это, но сам проблеск, само прояснение "картинки" вызвало у меня живой и неподдельный интерес. Надо сказать откровенно — моргать мне случалось и прежде. Как и всякий нормальный человек (неважно, близорукий или, может быть, наоборот, дальнозоркий) я делал это с частотой в пять или в семь раз в минуту. Делал это рефлекторно, не особенно вдаваясь в суть и назначение этих моих действий. (Хотя из школьного курса анатомии я, конечно, знал, что, моргая, глаз смачивается слезой, что, в свою очередь, позволяет ему (глазу) не пересыхать и не растрескиваться.) Обращал ли я прежде внимание на тот прелюбопытный факт, что сразу после моргания четкость окружающего меня мира на какие-то доли секунды возрастает? Да, обращал.