- Скорее обретаете. - Она тихо засмеялась. - Успокойтесь, не надо тревожиться. - Она отвела меня от окна. - Взгляните еще раз на картины, хорошо? Я писала их специально для вас.

- То есть вы знали, что я здесь буду? Почему мне от этого стало так хорошо?

- Это кажется невероятным, не правда ли? - Она стала смеяться, пока я тоже не засмеялся с нею, и мы смеялись над шуткой, исток которой выходил за круг моих познаний. Она взяла меня за руку, будто мы были старыми друзьями. - Но пойдемте, скажите мне, кажется ли вам здесь что-нибудь знакомым.

И она медленно повлекла меня по периметру комнаты с высоким потолком.

Я сосредоточенно сдвинул брови.

- Странно, я именно это и подумал, но... - Я встряхнул головой. Может быть, когда вы их закончите.

- Очевидно, вам нужно больше времени, - перебила она. Это она делала часто, будто ее как-то поджимало время.

- Учитывая все обстоятельства, мне кажется, я предпочел бы вернуться домой, - сказал я.

- Мне послышалось упоминание о психе с автоматическим пистолетом? Она стянула с себя передник. - Зачем вам вообще туда возвращаться?

Я минуту подумал, вспомнив мертвого беднягу Майка и Таззмана, Рея, пристающего ко мне насчет Лили, этого сукина сына моего братца, не говоря уже о писательском затыке, пугающем, как мертвая зона на вершине Эвереста. Потом я подумал о необычной женщине рядом со мной, о Париже в бархатную моросящую ночь и ощутил легкость, которой не ощущал уже не знаю сколько.

- Честно говоря, не могу придумать причины.

Она сжала мою руку.

- Отлично, тогда вы пойдете со мной на открытие новой выставки. Я облизал губы.

- Прежде всего мне нужно выпить.

Она отошла к антикварному буфету, налила что-то в низкий бокал резного хрусталя и принесла мне. Я поднес бокал к губам. Ноздри затрепетали от запаха мескаля, и я запрокинул голову, осушив бокал одним глотком.