- Горгулья наверху.

- А! - Она кивнула. - Вы, может быть, знаете, что первоначально горгульи ставили на дома, чтобы напомнить человеку о темной стороне его природы.

- Ну, знаете ли, эта вот представляет темную сторону кого-то, с кем я не хотел бы встречаться. Она просто отвратительна.

И все же я не мог не смотреть на нее. Может быть, потому что у меня личный страх перед рептилиями, возникший, когда мне было семь лет. Я заблудился в прибрежных мексиканских болотах и имел действительно страшную встречу с крокодилом, который намеревался употребить меня на завтрак. Меня озноб пробирал при одном только воспоминании.

- Большая толпа, правда? - спросила Вав, даже не повернув головы.

- И с каждой минутой все больше, имею удовольствие рам сообщить. Честно говоря, мне было приятно отвлечься чем угодно от нависшего над нами ужаса. - Вы, несомненно, очень популярны.

- Ах, нет, это вы путаете послание с посыльным, - сказала она. - Ко мне это не имеет отношения. Они все идут смотреть картины.

- Но картины - это и есть вы.

- Когда придем, вы сами увидите.

Она провела меня в сырой переулок вдоль каменного здания. Тут же город исчез в темноте.

- Разве мы идем не в галерею? - спросил я.

- Нам надо спешить, - ответила Вав. - Судя по тому, что вы мне сказали, у нас очень мало времени.

- Но я же ничего вам не говорил... - Мой голос пресекся. Что-то было такое в этом переулке, странно и жутковато знакомое, но я стряхнул это ощущение как бессмыслицу. Кроме того, мысли были слишком заняты обычной паранойей нью-йоркского жителя, опасающегося быть ограбленным в темном переулке. Чем дальше мы шли, тем сильнее было у меня неприятное ползучее ощущение вдоль позвоночника. Оно достигло такой силы, что я был в буквальном смысле вынужден оглянуться через плечо. И у меня вырвалось очень мерзкое слово, когда мои худшие страхи оказались явью: за нами тащилась какая-то уродливая фигура.