Этот логически абсолютно разумный воспитательный прием, с успехом опробованный на сотнях лошадей, в случае с Пеплом приводил к обратным результатам: чем больше я его наказывала, тем больше он кусался. Но и беспрерывно пичкать его лакомствами было бессмысленно. Оказавшись в вопросе воспитания на распутье, я предпочла одно: не показывать, что мне больно. Я словно не замечала укусов, которыми меня буквально осыпал Пепел, и лишь иногда легонько щелкала его по носу.

О чудо! Этот метод оказался эффективным. Вопреки логике, здравому смыслу, принципам обращения с животными.

Порой нас спрашивают, наказываем ли мы лошадей. Узнав, что наказываем, обвиняют в жестокости: вот, мол, Дуров от своих зверей всего добивался только лаской и поощрением.

Но дрессировка не выездка, между ними большая разница. Дрессированная лошадь выполняет заученное автоматически, а выезженная, у которой тоже выработаны определенные условные рефлексы, постоянно прислушивается к требованиям всадника и делает лишь то, чего он хочет от нее в данный момент.

На выезженной лошади вы можете десять раз остановиться в одном и том же месте, а на одиннадцатый спокойно поедете дальше, дрессированная и в одиннадцатый раз остановится, несмотря на ваши энергичные посылы. Показателен пример, приведенный Аристотелем. По его словам, сибариты выучили своих лошадей танцевать под флейту, и это их погубило: "Враги их, кротонцы, воспользовались этим на войне. Когда сибариты хотели перейти в наступление, кротонцы заиграли на флейте, и лошади стали танцевать вместо того, чтобы идти в атаку".

Итак, дрессировка отличается от выездки, а с методами Дурова в действии я незнакома. Впрочем, не уверена, что он вообще отказывался от наказаний.

В представлении людей несведущих наказание — это обязательно что-то вроде порки. Однако ребенка ставят в угол — это наказание, ругают — тоже наказание, причем для впечатлительного ребенка большее чем шлепок.