Замечено, что конники, сделав предварительную оговорку об отсутствии у лошадей второй сигнальной системы, а следовательно, разума в нашем понимании, тотчас принимаются говорить о них как о людях. И это, собственно, великолепно, это побуждает их лелеять, щадить и понимать больших и сильных, но слабых и ребячливых "братьев наших меньших".

Не случайно же лошади делятся для Угрюмова на тех, которые хотят, и тех, которые не хотят учиться. "Бывает спортсмен — способностей вагон, так и лошадь".

Выездкой Угрюмов занялся поздновато, после службы в армии, до того пробовал себя в конкуре, в троеборье. В Ташкенте тогда были два классных мастера высшей школы, и ему негласно определили вечное третье — после них — место.

Но он так о себе говорит: "Останься я кузнецом, я не был бы простым кузнецом — придумывал бы, рационализировал, выбился бы в люди. Стань я инженером, я бы не был простым инженером. И так в любом деле, которым бы я занялся. Я решил разобраться в выездке досконально. Это у меня от отца. Был случай в сорок третьем году на Сахалине, где мы тогда жили. Прислали дизель-электростанцию, а документация на нее не пришла. И отец, простой рабочий, взялся, разобрался и пустил ее. У меня по психологическим тестам выходит, что новому делу я обучаюсь довольно медленно, но всего лучше сам".

Он терпеливо слушал всех, кто мог хоть сколько-нибудь помочь ему советом. Он читал о лошадях все, что мог достать. Сейчас, по прошествии многих лет (Виктору Петровичу за сорок), можно сказать, что вряд ли есть такая книга о выездке, которая не была бы ему знакома. Для этого он, например, самоучкой вызубрил немецкий — школа выездки в Германии на протяжении веков считается одной из лучших в мире. Гигантскую домашнюю библиотеку патриарха нашего конного спорта Георгия Тимофеевича Рогалева Угрюмов проштудировал от корки до корки.

Каких только методов обучения не придумывал! Лихого так, допустим, тренировал отбивать пиаффе: привязывал к стойкам гимнастического турника, под перекладину, и со стороны слепого глаза бросал в круп мелкие камешки. Конь пугался, стремился вперед, а привязь не пускала, и получался шаг на месте…