Кактус даже без корней может долгое время оставаться живым, и при небольшой влажности кусок цереуса или опунции даёт корешки и превращается в отдельное растение. Такими отростками кактусы легко размножаются. Кактус — очень выносливое растение и даже в домашних условиях может жить долгое время без поливки.

Известный учёный-садовод Лютер Бербанк пишет в своих воспоминаниях:

«Я однажды оставил кактус висеть четыре года „головой вниз“ на дереве, и, когда я его затем посадил, он через десять дней начал расти».

Такая живучесть кактуса зависит от его способности удерживать воду.

Конечно, в безводной пустыне сочные кактусы вряд ли могли бы долго сохраняться, так как любое животное воспользовалось бы их запасом кисловатой влаги. Но у кактусов есть замечательная защита от врагов — колючки длиною до пяти сантиметров. Но и мелкие колючки остры и неприятны, так как концы их загнуты, как у рыболовного крючка, и их не так просто вытащить. Недаром в прошлом столетии кактус называли «беспокоем».

Только копытным животным удаётся сбивать кактусы и с нижней стороны, где нет колючек, выедать и высасывать сочную мякоть.

Способность кактусов расти в безводной пустыне заставила человека задуматься над вопросом, — как использовать кактус в качестве сочного корма для скота.

Кактусы вполне съедобны. Но очень затруднительно удалять с этого «овоща» колючки.

Лютер Бербанк взялся разрешить задачу — вырастить кактусы без колючек.

Это был громадный труд. Вот что пишет сам Бербанк: «Самые тщательные, дорогие и самые утомительные эксперименты, которые я когда-либо предпринимал, были проделаны мною над кактусом. Существует свыше тысячи известных разновидностей этого растения, и я должен был раздобыть себе экземпляры. Прежде, чем я окончил мои опыты, я раздобыл себе больше чем шестьсот различных сортов кактусов, которые я посадил и за которыми я наблюдал. В общей сложности я потратил на эту работу больше шестнадцати лет… Эта работа была тяжела… Моя кожа походила на подушку для иголок, столько торчало в ней колючек… Иногда у меня на руках и на лице было их так много, что я должен был срезать их бритвой или соскабливать наждачной бумагой».