— Ты не сердись, что я работаю много. Так нужно, милый! Нужно и для тебя, и для меня, и для всех нас. Ты сам это понимаешь. Потом я всегда буду с тобой!

Джери — будто понимал — настораживался, внимательно слушал, в какие-то моменты принимался махать твердым, как палка, хвостом. Он уже привык к этим беседам; и вообще, утверждают зоологи, животные любят, когда с ними разговаривают.

В редкие свободные дни она садилась за стол. Джери подсаживался тут же, но потом, устав, ложился и слушал радио.

— Ага! Слышишь, Джери! — говорила она. — Папа взял новый город! Скоро он приедет к нам!

«Папой» она привыкла называть Алексея еще в пору их медового месяца. Алексей был такой внимательный, такой заботливый и нежный; он носил ее на руках, как ребенка. «Ты как папа!» — говорила она. Теперь это слово отзывалось в ней глухой болью. Тягостнее всего была неизвестность. Уж пусть он ранен, пусть искалечен, но только бы знать, что он живой, что он вернется к ней!

4

И вдруг это бесконечное ожидание взорвалось — почтальон принес письмо, в котором Вера извещалась, что муж ее, Алексей Батурин, тяжело раненный, но выздоравливающий, находится в госпитале в ее родном городе. Да, да, здесь, в городе! Командование госпиталя просило ее прибыть для переговоров: Алексей должен был скоро выписаться из госпиталя. С военной точностью в бумаге указывался день и час…

Вера чуть не сошла с ума от счастья, читая и перечитывая это послание. Алексей скоро будет дома! Она даже забыла удивиться, почему он не писал до сих пор.

На радостях она затеяла приборку, чтобы к приезду Алексея все в квартире блестело! Принялась мыть и скрести, плача и смеясь, называя себя дурочкой и глупой, то и дело выбегая из комнаты, чтобы поделиться своей радостью с соседями.