Главной причиной отъезда, на мой взгляд, являлась именно слабость руководства. Это я не в качестве обвинения привожу, а в виде вывода на основе личного наблюдения. Оно поддалось слабостям настроения, растерялось в новых условиях. В тех отрядах, где руководство было сильнее (как, например, у Шопина или Клестова), никаких отъездов до официального окончания спасработ не было. Большинство остальных, я думаю, уехало потому, что они поддались этому настроению руководителей. Пошли, как стадо за пастухами... Конечно, район стихийного бедствия - не место для познавательных прогулок, в него не стоит "соваться" ради удовлетворения любопытства. В него надо ехать на работу с чувством личной ответственности.

У тех же, кто остался, это чувство возобладало. В какой-то мере почувствовать, прочувствовать, в ком из бойцов это качество есть, руководство отряда на этапе его формирования не сумело, - трудно было разобраться в столь быстро собранном коллективе. На мой взгляд, еще труднее потому, что само руководство очень глубокой ответственностью не обладало. Это не обвинение, а всего лишь личное мнение.

Уехали практически все руководители нашего отряда вместе "со своим" народом, - все "главные", кроме нескольких неформальных лидеров, которых никто не назначал. Но эти, оставшиеся, стали как-то естественно "первыми среди равных". Себя я к их числу не отношу, - в группе я был рядовым. Лидерами показали себя люди, способные наладить работу, используя энтузиазм своих товарищей. Таким был Сережа Романов, лидер нашей группы политехников. Сам я тоже политехник, хотя в их горной секции не состоял, не руководил их походами. А потому не считал себя вправе претендовать на лидерство по не слишком-то "существенным" признакам возрастного старшинства или спортивного опыта. Для неформального руководства этого еще мало. Нужен, прежде всего, авторитет, завоеванный многолетней работой, а в этом коллективе у меня такой наработки не было.