Он примчался к месту происшествия одним из первых, едва вой полицейской сирены оповестил улицу. Далеко бежать не пришлось: несколько прыжков по лестнице с четвертого этажа, где он и еще двое парней снимали на троих комнату и салон за 500 долларов в месяц. Все трое приехали по молодежной программе как школьники, приняли гражданство. Теперь вели самостоятельную жизнь. В ожидании призыва в ЦАХАЛ, Армию обороны Израиля…

Балабан вертел головой, перехватывая отдельные фразы. Он едва успевал поворачивать голову.

Кто — то вспомнил:

— Амран жаловался, что у него хотят отобрать место на Кикар Цион, где он сидит. А отдавать не собирался…

Сосед с третьего этажа — смуглый выходец из Йемена, по — здешнему тайманец, облезлый, с выцветшими клочками волос на подбородке и щеках — вытянул перед собой сложенные щепотью пальцы:

— Люди перестали жить по Торе! А ведь умирать будем!

Он повторял это по любому поводу много раз в день.

Собеседник, такой же старый курд, возразил:

— Может, наследники?

Тайманец удивился:

— Я тут десять лет! Ни разу не появлялись, ни брат, ни сестра…

— Какая сестра?! Я говорил о сестре?!

— А куда он уезжал каждый год?! — вмешался кто — то еще. — И дома не каждую ночь ночевал!

— Кто спорит? Чтоб нищий — и без денег!

— На деньги наследники всегда найдутся!…

С ним согласились.

Облезлый тайманец высказал свою версию:

— Это сделали не нищие, не конкуренты. Нищие, они никогда бы не пришли в дом — там бы, на Кикар Цион, где — нибудь во дворах и прибили!

Несколько человек беззвучно молились, раскачиваясь и опустив головы над молитвенниками.

У квартиры Амрана Коэна на площадке зажгли поминальные свечи — в плоских баночках со стеарином. Колеблющиеся светлячки напоминали об огоньке жизни, который может быть задут в любую секунду могущественным проведением…

В квартире убитого работали полицейские эксперты.