— А так делать нельзя, — заявила Эмили.

Улыбка сползла с лица Майка.

— Господи, какая безответственность, какой идиотизм! И никто не подумал, каково придется собаке!

— Мне кажется, тем двоим, что его привели, было не по себе, — сказала Эмили. — Но они-то его не красили.

— И оставить у себя тоже не могли, — добавил Нил.

— И тогда они привели его к вам?

— Да, — сказал Нил. — Но вот что меня беспокоит: кто же захочет взять розовую собаку? Пока он так выглядит, его никто не возьмет. Потому-то мы и привели его к вам. Может, вы сумеете как-то вывести краску?

Майк пощупал курчавую розовую шерсть:

— Наверное, можно попробовать выкрасить его заново — в более подходящий цвет. Но краска — дело тонкое, у него может выпасть вся шерсть. На мой взгляд, лучше подождать, пока шерсть не подрастет.

— Но у него всего два месяца! — воскликнула Эмили.

Местный совет, с чьей помощью был организован приют, поставил жесткое условие: собаки не могли содержаться в нем более двух месяцев. Если за это время у Пушка не появится новый хозяин, пса придется усыпить.

Майк раскрыл было рот, но тут из регистратуры послышался голос Дженис.

— Извините, мэм, но сегодня приема больше не будет. Давайте, я запишу вас на завтра.

Сначала Нил увидел женщину средних лет, тащившую за собой собаку. Потом в дверях появилась раздосадованная Дженис.

— Спасибо, Дженис, — сказал Майк. — Я сам разберусь. Итак, я могу вам чем-то помочь, миссис…

— Фостер. Марджори Фостер.

При ближайшем рассмотрении миссис Фостер оказалась кудрявой брюнеткой в отлично скроенном деловом костюме. Лицо у нее раскраснелось от злости, и в то же время казалось, что она вот-вот расплачется.

— Да, вы можете мне помочь, — продолжала она и как бы между прочим добавила: — Мне нужно усыпить собаку.