Тщательно обнюхав отведенную для него нишу, пёс лёг, положил морду на передние лапы и закрыл глаза. Но как только самолет начал стремительный разбег по бетонке, он резко вскочил, сел столбиком и дико озираясь, стал крутить башкой из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит.

От гула турбин, вибрации корпуса и, характерной при разбеге самолёта, тряски, глаза его опять сделались огромными. Я погладил его, мягко, но настойчиво, наклонил голову и прижал к себе. Он, почувствовав надёжную опору, как-то по-детски, доверчиво прильнул ко мне.

Оторвавшись от бетонки, самолёт круто начал набирать высоту. Тряска прекратилась, вибрация стала меньше, а гул турбин — монотонно-ровным. Но, из-за резкого перепада давлений, псу заложило уши. Он затряс головой, раскрыл пасть, жадно сглотнул несколько раз слюну и уткнулся мордой ко мне в колени. Так и просидел до тех пор, пока не перестало давить на уши, а из вентиляционных рожков в салон не пошел прохладный воздух.

Успокоившись, ризен виновато посмотрел на меня. — Молодец! Ты просто молодец! — подбодрил я его. В ответ он подтянулся на передних лапах и лизнул меня в щёку. Потом, лёг в свою нишу, устроился там поудобнее и заснул.

Весь перелёт он практически проспал. Но спал не спокойно. Часто просыпался, приподнимал голову и посматривал на меня, как бы желая убедиться, что я рядом, со мной всё в порядке и ни какой опасности ниоткуда нет.

Не знаю от чего, но вдруг подумалось — всё ж таки странная штука наша жизнь. За прожитые годы я встречался со многими людьми, общался с ними в различных ситуациях. Некоторые в последствии стали мне хорошими приятелями, единицы — друзьями, но ни с кем из них, никогда я не ощущал такого душевного комфорта, спокойствия и уверенности в себе, как с этим чёрным псом, который, всё понимает, и искренне воспринимает меня со всеми недостатками и сложностями моего характера.