Из больницы его отпустили только в половине одиннадцатого. Чарли поймал такси и поехал в «Харра». Но в номер он подниматься не стал, а решил еще пройтись. Он добрался до стройплощадки, где вчера ночью его избили. Огороженную территорию охраняли двое здоровяков в форме; у ворот выстроилась очередь грузовиков со стройматериалами. Охранники проверяли пропуск у каждого водителя.

Чарли остановился у макета «Палермо» и стал искать коротышку, с которым подружился вчера ночью. Странно – его избили, но не ограбили. Бессмысленно как-то. Сначала он решил поспрашивать про коротышку рабочих, но потом передумал.

Прохожие бросали на него подозрительные взгляды; с такой физиономией, как у него, только вопросы задавать! Увидев свое отражение в зеркале, висевшем в ванной комнате макета, Чарли вспомнил, что голова и руки у него забинтованы.

Когда он, наконец, вернулся к себе в номер, шел уже второй час дня. Лиза ушла. Он вспомнил, как в больнице сказал врачам, предлагавшим связаться с его близкими, что здесь у него никого нет. Он вспомнил, как заявил: у него вообще нет родных и близких.

Наверное, он сглупил. Зачем только сказал, что у него никого нет? Оглядевшись, Чарли заметил нечто странное. Подошел к окну, обернулся и снова оглядел номер. Здесь убралась горничная, но ему показалось, будто что-то не в порядке.

Он закурил сигарету, вынув ее из пачки на столике, и сразу понял, что не так. Жена не просто вышла в магазин или еще куда-нибудь. Она уехала, ушла совсем.

Потом он заметил на прикроватной тумбочке записку.

4

– Зачем мы только тут торчим? – Винсент Лано закурил «Мальборо», сильно закашлялся после глубокой затяжки и вытер заслезившиеся глаза.

– Соскочить хочешь? – спросил Джоуи Франконе. Ему было двадцать пять; он был почти вдвое моложе Лано. На нем были облегающие черные спортивные брюки, черная футболка, черные туфли. Рукава футболки распирали огромные мускулы.