Франконе раскрыл рот от изумления:

– Получше – ты о чем?

– Найдем какого-нибудь паршивого дантиста, возьмем у него чей-нибудь выдранный зуб и покажем твоему боссу, – предложил Лано. Он упорно отказывался признавать Николаса Кучча и своим начальником.

Франконе замахал на него обеими руками:

– Ты что, издеваешься? Никки скоро прилетит и велел представить ее зуб. Наколоть его хочешь? А если он потом увидит бабу с целой пастью?

Лано снова потер виски. И где они теперь находят таких козлов? Он почти радовался, что умирает; по крайней мере, больше не придется иметь дела с молодыми придурками.

– Мы и так привлекли лишнее внимание, – сказал Лано.

– Как это?

– Как ты думаешь, старик, Тони Кучча, одобряет затею племянничка? Он уже давно в деле и прекрасно понимает, что к чему. Избить парня – одно. Пусть даже парень такого обращения не заслужил, подумаешь, большое дело. Но баба? Приказывает выбить бабе зуб за то, что она влепила ему пощечину! И поделом – ведь он схватил ее за задницу при ста свидетелях… – Лано перестал кашлять. – Дерьмо собачье, – продолжал он. – Все неправильно. И даже хуже. Дурость это. Вот после таких проколов на нас всех смотрят как на дерьмо.

Франконе хотелось задушить старого ублюдка. Как он смеет говорить так об их «капо»? Вот что разрушает мафию изнутри: старперы, которых обошли с повышением и которые никак не могут приспособиться к новым порядкам. Старый хрен ведет подрывные речи. Жаль, что Лано не разевал пасть еще в Нью-Йорке. Посмел бы он там разболтаться – и не пришлось бы ждать, пока его прикончат сигареты.

– Винни, ты куда клонишь? Вообще не хочешь участвовать? Или собираешься сдать меня, если мы попадемся?

– Пошел ты, сынок, – ответил Лано. – Бабу бить я не собираюсь, а на второе твое предположение считаю отвечать ниже своего достоинства. Сказать тебе по правде, еще раз услышу от тебя такие слова насчет того, что я собираюсь кого-то сдать, ты понюхаешь мои большие кулаки, а я заберу себе твои чистенькие легкие. Понял?