«Послушай-ка, – встряхнул я его. – Если бы я был черным, что для многих означает то же самое, что и дерьмо, если бы на меня также смотрели сверху вниз, тогда, черт побери, уже цвет моей кожи был бы для меня достаточным основанием, чтобы стать лучшим футболистом мира. Не разводи нюни. Покажи им, на что ты способен!»

К сожалению, ему недоставало хватки и такой, как у меня, обостренной восприимчивости к унижениям.

Учеба на танцевальных курсах. Мне было тогда шестнадцать. Я успешно одолел робость и танцевальный шаг.

Девушки были милыми, ногти на моих руках тщательно вычищенными. Я наслаждался общением с опрятными сверстниками, колой и минеральной водой и даже парой мальчишеских драк. Наконец – долгожданный выпускной бал. Первый выход в общество. И первая «драма» из-за одежды. Из моего выходного костюма я давно вырос. Двоюродных братьев-ровесников, у которых можно было бы одолжить костюм, у меня не было. Оставался лишь отцовский – добротный, темно-синий.

– Я не надену его, – протестовал я. – Отцовский костюм выглядит на мне как седло на поросенке. Я хочу собственный!

– А на какие деньги ты собираешься его купить? – спросила мать. – У тебя мания величия.

Скрипя зубами я влез в свежевыглаженный отцовский костюм – с подтяжками, потому что брюки были слишком широки. Среди принарядившихся курсантов я чувствовал себя бедняком из деревни. Редко когда я ощущал себя таким бедным. Я казался себе «белым негром» и твердо решил тогда как можно скорее избавиться от этой «кожи».

Я полностью сосредоточился на тренировках. Делая успехи, я рассчитывал попасть в составы различных сборных команд. И это мне удалось: округ Дюрен – первая ступенька; сборная среднего Рейна – вторая; запада ФРГ – третья; ступенька четвертая – юношеская сборная страны. Все шло как по маслу до конца 60-х годов.