– Ты с ней ознакомился? – спрашиваю я. Пино переворачивает розетку с ванильным кремом на свой красивый экс-новый костюм, с помощью ложечки собирает и доедает крем с обычным смирением и качает головой.

– Я видел ее один раз. Добропорядочная женщина: под пятьдесят, неплоха на вид, серьезна.

– Разузнавал подробности?

Выясняется, что особенного сказать нечего. Муж умер в ссылке во время войны. Взрослый сын работает метрдотелем.

– С астматиком трахается?

– Вероятно, но не будем сплетничать.

Браво, Пинюш! Невинный старикашечка!

– Раз уж ты давно ведешь расследование, у тебя должно сложиться какое-то мнение?

– Сложилось множество разных, – провозглашает Преподобный, – что эквивалентно никакому.

– Прекрасно сказано, о мудрейший из мудрейших.

– Сначала, – говорит он, – я думал, что Фуасса псих. Затем я решил, что умер кто-то из его родственников и по неизвестной причине ему прислали остатки громадного наследства...

Он останавливается.

– Но это не подтвердилось. Тайна, Сан-Антонио. ТАЙНА!

– А если мы посетим Фуасса? – подсказал я.

– Когда?

– Да прямо сейчас. Тут ведь почти рядом. До Воскрессона восемь километров.

– Для чего?

– Разнюхать. Если в расследовании нет никаких позитивных элементов, пробуют прочувствовать атмосферу. Метод Мегрэ, Пинюш. Цедишь кружку пива, разглядывая окружение хозяина бистро, и все усекаешь. Вот уже тридцать лет, как Сименон нам это объясняет.

– Ну что ж! Идем, – вздыхает он. – Только пришел – опять идти.

Аллея Козлят окаймлена кокетливыми усадьбами.