– Откровенно говоря, нет. И как вы реагировали, дорогой месье, на первую посылку?

– Я спросил себя, кто же послал мне такое богатство?

– Пакет не был заказным?

– Ничего подобного. Оформлен как бандероль.

– Весьма близко к истине, ведь банковские упаковки выглядят почти как бандероли! А почтовая печать? – спрашиваю я Пинюша.

– Это я уже проверил, – выдает любезный частный детектив. – Уточним сперва, что, получив второй пакет, господин Фуасса пришел ко мне за консультацией. Первая посылка была отправлена из Лиона, вторая из восемнадцатого округа, третья из Везине и так далее. То из провинции, то из Парижа или его окрестностей.

– И адрес написан одним и тем же почерком?

– Он даже не написан от руки. Его набирали с помощью детского печатного наборчика, используя всегда одно и то же клише.

– Вы сохранили обертку?

– Естественно.

Пинюш вынимает из портфеля, сделанного из кожи иззябшей овечки, семь кусков бумаги, аккуратненько сложенных в четыре раза, с отпечатками замечательного клише. Шесть из семи на крафт-бумаге. Седьмой кусок с одной стороны зеленый, с другой белый.

– Что ты уже предпринял? – спрашиваю я Пино. Старый хрыч – превосходный сыщик, и я не сомневаюсь, что он должен был серьезнейшим образом раскрутить дельце.

– Я расспросил господина Фуасса о его окружении. Я осведомился, не нанес ли кто-либо когда-либо ему какого-то материального урона, чтобы потом возместить...

– Никогда! – перебивает Фуасса.

– Он не контактировал ни с кем после получения пакетов: никаких телефонных звонков, никаких угроз – ничего! Я опросил все посылочные отделы почтовых отделений и ничего не узнал. Служащие не помнят отправителей пакетов. К тому же этот неизвестный мог и не отдавать их на взвешивание, а наклеивать марки и бросать в почтовый ящик. По мне, так это дело рук психа.

– Но дьявольски богатого психа, – вздыхаю я. И меняя тему разговора: – Что, мой кузен Гектор все еще работает в твоем агентстве?