У него удлиненное лицо, выдающийся вперед и загнутый кверху подбородок, нос формы вишни, вставные зубы не его размера, усы другой эры, большие уши, поблекший взгляд, надбровная арка, выступающая, как у некоторых приматов, и шрам на лбу, напоминающий о закате солнца на Красном море. Социально я поместил бы его в ранг скромных и осторожных рантье. Носит повседневную одежду, что же касается ума, то двери Академии не распахнутся перед ним никогда.

– Вот именно, – соглашаюсь я, – расскажите.

– Все началось в прошлом месяце. Однажды утром почтальон принес пакет... Я был заинтригован, потому что на нем не оказалось обратного адреса, к тому же я ничего ниоткуда не ожидал.

Фантазер Сан-А тут же бродит по тропе предположений. Что мог содержать замечательный пакет, чтобы эти господа впали в подобные эмоции? Человеческие останки? Кобальтовую бомбу? Свернувшуюся кобру? Развернувшуюся кобру? Или медальон с изображением Мишеля Симона

Пока Фуасса держал паузу, П-Инюш воспользовался этим, чтобы подхватить эстафету.

– Догадайся-ка, что было в этой посылке, Сан-А! Но прежде чем я начинаю опустошать сосуд моих гипотез, ископаемое освобождает меня от трудов:

– Два миллиона! – говорит он.

– Два миллиона чего?

– Франков, – блеет дружок Фуасса. И скромно уточняет:

– Старых! В банкнотах по десять тысяч! Последовавшая за этой фразой тишина переводит мое изумление гораздо лучше, чем переводчик для глухонемых.

– Постойте, постойте, – говорю я. – Если я правильно понял, вы получили два миллиона франков в конверте, адресованном на ваше имя?

– Именно. И это еще не все!

– Как это?

– Каждую неделю я точно так же получаю два миллиона. Сейчас их у меня четырнадцать.

Снова тишина.

"Это уж слишком!" – как сказала больничная нянька, обслуживающая мужской туалет.

Пинюш булькает вегетарианским смешком.

– Ну что, встречался ли тебе более удивительный случай?