Это он.

Я опять вываливаю удостоверение. Он проводит по нему пальцем, будто удостоверясь, что текст не напечатан шрифтом для слепых, затем возвращает его мне, честно уверяя меня, что мое фото не очень-то похоже.

- Видели, что случилось этой ночью с мадам Ре-нар? - атакую фейсом по тейблу.

Он испускает вздох, подобный старту реактивного самолета.

- Я не собираюсь по ней рыдать, - сообщает чистильщик биде.

Ага, кое-что в характере усопшей усатенькой выпирает так же, как шея жирафа из фальшивого воротничка.

- В самом деле?

- Редкостная скотина!

Вот по крайней мере лакей, который не дрожит перед полицией и который отвечает за свои слова.

- Вы к ней не расположены?

- Мягко сказано. Это г..., я помню, как она появилась. Кассиршей. Поначалу медом растекалась. Меня называла господином Фирменом с уважением необъятным, как ее ляжки. Стелила всем так мягко, особенно хозяину. Как-то раз папаша Фуасса и раздухарился с ней в бельевой. Он думал, никто не заметит, да только весь персонал был в коридоре, сгибаясь вдвое от хохота. Прямо порнофильм! Она ему сыграла, он себя чувствовал Казановой. На самом-то деле, если образчик вам известен, это не Валентино...

Он пожимает плечами.

- С того момента старая шлюха совершенно изменилась. Я стал бездельник Фирмен!

Новый вздох, такой же замечательный, как первый. Он садится на кровать и обметает ботинки.

- Таким образом, - продолжает перетряхиватель матрасов, - когда старик продал отель, все вздохнули с облегчением.

Тут он вздохнул в третий раз. Если и другие так же вздохнули, народ в квартале мог подумать, что мистраль завернул в Париж вместе со своим приятелем сирокко.

- Дорогой Фирмен, - говорю я, - мне бы хотелось уточнить кое-что о самоубийстве, произошедшем в этой гостинице в прошлом году.

Он соглашается.

- Вы хотите поговорить об этом Симмоне, который отравился синильной кислотой?

- Именно.