- Весьма близко к истине, ведь банковские упаковки выглядят почти как бандероли! А почтовая печать? - спрашиваю я Пинюша.

- Это я уже проверил, - выдает любезный частный детектив. - Уточним сперва, что, получив второй пакет, господин Фуасса пришел ко мне за консультацией. Первая посылка была отправлена из Лиона, вторая из восемнадцатого округа, третья из Везине и так далее. То из провинции, то из Парижа или его окрестностей.

- И адрес написан одним и тем же почерком?

- Он даже не написан от руки. Его набирали с помощью детского печатного наборчика, используя всегда одно и то же клише.

- Вы сохранили обертку?

- Естественно.

Пинюш вынимает из портфеля, сделанного из кожи иззябшей овечки, семь кусков бумаги, аккуратненько сложенных в четыре раза, с отпечатками замечательного клише. Шесть из семи на крафт-бумаге. Седьмой кусок с одной стороны зеленый, с другой белый.

- Что ты уже предпринял? - спрашиваю я Пино. Старый хрыч - превосходный сыщик, и я не сомневаюсь, что он должен был серьезнейшим образом раскрутить дельце.

- Я расспросил господина Фуасса о его окружении. Я осведомился, не нанес ли кто-либо когда-либо ему какого-то материального урона, чтобы потом возместить...

- Никогда! - перебивает Фуасса.

- Он не контактировал ни с кем после получения пакетов: никаких телефонных звонков, никаких угроз - ничего! Я опросил все посылочные отделы почтовых отделений и ничего не узнал. Служащие не помнят отправителей пакетов. К тому же этот неизвестный мог и не отдавать их на взвешивание, а наклеивать марки и бросать в почтовый ящик. По мне, так это дело рук психа.

- Но дьявольски богатого психа, - вздыхаю я. И меняя тему разговора: Что, мой кузен Гектор все еще работает в твоем агентстве?

- И как! Ты знаешь, у него действительно способности! Сейчас он на расследовании в Лилле.