- У Гектора "лянчия"! - удивляюсь я.

- А почему бы и нет? Мы процветаем!

Но так как сейчас не время крахмалить чистое семейное белье перед посторонним, я возвращаюсь к основной сиюминутной заботе.

- Короче, господин Фуасса получил четырнадцать миллионов старых франков от неизвестного, который и желает им оставаться, и у него, то есть Фуасса, нет ни малейшей идеи, чья это щедрость?

- Именно так, - соглашается Фуасса Жерар.

- Превосходно, я займусь вашим делом, - обещаю я. - Оставьте мне упаковку.

Удрученные усы Пинюша повисают, как шерсть спаниеля, вылезшего из болота без утки. А на что он надеялся, предок? Что я тут же натяну рыцарские доспехи и покину курятник на всех парах, чтобы заняться его старым волынщиком?

- Если бы вы могли действовать побыстрее! - умоляет рантье. - Я очень боюсь, понимаете, ибо уверен, что тут что-то кроется.

- Я подключусь к делу прямо сегодня, - уверяю я. - Ваш адрес, господин Фуасса.

- Воскрессон, аллея Козлят, 18.

- Профессия?

- У меня астма, - начинает он. Не успел я про себя удивиться такому впечатляющему занятию, как мой собеседник продолжил:

- У меня бывают ужасные приступы, поэтому я был вынужден уйти в отставку. В прошлом году я продал свою гостиницу у Восточного вокзала и живу на сбережения.

- И они значительны? Извините за вопрос, но в этом случае нельзя пренебрегать никакими деталями.

- Скажем, средние, - отвечает Фуасса, не запятнав себя. - Я живу хорошо, но не могу вывернуться наизнанку...

Этот тип не может, значит, быть гуттаперчевым мальчиком, поскольку он не может вывернуться наизнанку. Так, проедем.

- Есть у вас при себе образец присланных банкнот? Фуасса кивает Пино. Барахольщик извлекает из своего сверкающего портфеля семь бумажек по десять тысяч франков.

- Я вынул наугад по одной из каждой посылки, - говорит Фуасса.