Это понимали все. «Передайте Линичук, что неприлично так часто появляться в Kiss&Cry

Не писать об этом было невозможно. И после одного из репортажей я приобрела в лице Натальи заклятого врага.

Столкновение, определившее наши отношения на много лет вперед, произошло в 1995-м – на чемпионате Европы в Дортмунде. Репортаж с безобидной фразой о том, что на одной из тренировок Крылова (уже с Овсянниковым) упала при исполнения элемента, в котором (и в точно таком же падении) за год до этого сломала руку перед чемпионатом мира в японском Макухари, попался на глаза матери фигуристки. Она поняла его по-своему: что руку дочь сломала именно сейчас – в Дортмунде. Позвонила в Германию среди ночи, устроила тренеру истерику. И та, не удосужившись разобраться или хотя бы прочитать статью, набросилась на меня прямо на катке в присутствии довольно большого скопления людей:

– Я запрещаю тебе писать о моих спортсменах! Не смей вообще приближаться к ним!

Сцена выглядела настолько безобразной, но в то же время анекдотичной, что ответ вырвался сам собой:

– С таким же успехом, Наташа, я могу потребовать, чтобы ты перестала тренировать. Единственное, что могу пообещать тебе совершенно искренне, – что твоего имени в моей газете не будет больше никогда.

Карпоносов попытался сгладить ситуацию. Подошел ко мне чуть позже. Но время было выбрано на редкость неудачно: во мне, несмотря на внешнее спокойствие, все клокотало от ярости. Поэтому на его: «Понимаешь…» я непроизвольно окрысилась:

– Объясни своей жене, Гена, что я такая же олимпийская чемпионка, как и она. И неизвестно, кто из нас добился большего в своей профессии. И запомни: газета платит мне деньги не за то, что я пишу о фигурном катании. А за то, что я высказываю свою точку зрения на ваш вид спорта. Не нравится – не читай!