— Ох, язви меня, — воскликнул бульдог, роняя топор. — Не успел я с банькой то, ох, не успел.
— Ты говоришь, Кики, — как сквозь сон, прошептала Наталья Дмитриевна.
— Да тут в Сибири, язви меня, и рыба запоёт, — радостно отозвался бульдог, поддерживая под руку госпожу. — Говорил я Михайлу Александровичу, что к утру вас надобно ждать! А он всё вечером, да вечером.
— А где он? Здоров ли?
— Да здоров, здоров. Спит, сердечный. Вчерась с ним полночи пельмени лепили. Ох, и пельмешки вышли, — Кики озорно блеснул круглыми глазками. — Двадцать штук сам съел, как одну копеечку! Господи, да идёмте в избу, княгинюшка. Сейчас Михайла Александровича разбудим, чайку, пельмешек. А тут уж и я с банькой поспею.
— Постой же, Кики, — Наталья Дмитриевна замедлила шаг, — но как же так? Ты же пёс, не человек. Как же у тебя получается?…
— Да шут его знает, — рассмеялся бульдог и шмыгнул носом. — Природа такая, наверное. Сибирь-матушка. Ого-го-го, — заорал он во всю глотку и, довольно улыбаясь, повёл княгиню в дом.
Из сборника «Венские городские легенды».
Давным-давно в старом добром городе Вена жил портной Эрих Шнауцер. Был он беден и одинок. Странное дело, но, несмотря на всё его мастерство и умеренные цены, заказчики обходили мастерскую Шнауцера стороной. А девушки… девушки, почему то, чувствовали себя рядом с ним, как-то неуютно и тоже избегали портного. Впрочем, много странностей окружало Э. Шнауцера. Завидев его, собаки поджимали хвосты и начинали выть.