– Ладно, посмотрим, – прошептал Шадура, проворно сев на подоконник и свесив наружу ноги. – Попробуйте меня упечь, господа чекисты. Я вам не тварь дрожащая!
В такой отчаянной позе он смахивал на бесшабашного гусара из кинофильма «Война и мир». Только бутылки у него в руке не было, а лицо безостановочно дергалось, словно к его мышцам подвели электрический ток. В этот момент лидера парламентской фракции запросто можно было принять за пациента психиатрической лечебницы. Никогда еще он не терял контроль над собой до такой степени. Даже в памятном девяносто третьем, когда сдуру остался в Белом доме и услышал раскат первого пушечного выстрела.
Грох! Дверь за его спиной шумно распахнулась от удара ноги. Запаниковавший Шадура хотел обернуться, чтобы напоследок увидеть пришедших по его душу, и неожиданно потерял равновесие.
– Ты что? – встревоженно крикнул идущий первым. – Не дури!
Чудом не вывалившийся из окна Шадура лежал на подоконнике боком и с мольбой смотрел на замерших в нерешительности молодых людей, которые оказались вовсе не такими страшными, какими успело нарисовать их воображение. Он понял, что хочет вернуться обратно в свой кабинет, вернуться как можно скорее. Есть же на свете какие-то законы, существуют адвокаты, суды, мнение общественности!
– Я… я не хотел! – выдохнул он. – Помогите мне!
– Для того наша структура и создана, – мягко произнес один из молодых людей, приближаясь к зависшему между небом и землей депутату. – Чтобы помогать соотечественникам, попавшим в беду. – Он плавно протянул вперед руку, не забывая приговаривать при этом: – Сейчас, сейчас… Все будет хорошо, успокойтесь. Никто вам ничего плохого не желает, поверьте…
Чужая пятерня сграбастала Шадуру за воротник. Желая облегчить спасителю задачу, он подался вперед, но тут последовал неожиданный рывок, после которого Шадура ввалился в свой кабинет значительно быстрее, чем намеревался это сделать. Перевалившись через подоконник, он обрушился на пол, больно ударившись всем телом и даже головой, которую в последнее мгновение попытался вскинуть вверх.