Казалось бы, радоваться надо такому удачному разрешению проблемы. Однако генерал испытывал двойственное чувство. К удовлетворению по поводу блестяще завершенной операции примешивалось глухое раздражение. Формально подразделение ЭР находилось в ведении генерала, хотя фактически власти он имел там не больше, чем английская королева в палате лордов. Сознание этого было как кость в горле. Никакие успехи подразделения ЭР не могли порадовать генерала по-настоящему. По его глубочайшему убеждению, тамошние сотрудники по большей части просто груши околачивали. Известно чем и известно где – в президентском саду. Гвардейцы короля, бля. Чистоплюи и белоручки, всю грязную работу за которых должны выполнять другие.

Именно из-за своего скептического отношения к подразделению ЭР генерал лично поставил его начальника в известность о случившемся и отдал распоряжение немедленно подключиться к операции. Пусть экстренно реагирует, если у него получится. Шансов перекрыть утечку информации было ничтожно мало, и в случае провала полковник Власов окажется тем самым стрелочником, с которого главный спрос. Справится – честь ему и хвала. Провалит операцию – пусть пеняет на себя.

У самого генерала при таком раскладе оставался вариант абсолютно беспроигрышный – пенять на полковника Власова.

* * *

– Что пасмурный такой?

Громов мельком взглянул на своего нового начальника и пожал плечами:

– Не выспался, товарищ полковник.

– Я, между прочим, сегодня ночью вообще глаз не сомкнул. Но для особо нежных сотрудников, – Власов ткнул большим пальцем через плечо, – у меня специально оборудована комната отдыха, майор. Напитки, свежая пресса, телевизор, уютный диванчик. Может, желаешь расслабиться? – Короткий сухой смешок, напоминающий хруст переломленной ветки. – А то морочу тебе голову всякой ерундой. Так получается, а, майор?

Громов вскинул глаза на полковника, а тот еще и откинулся на спинку своего кресла, как бы давая ему возможность разглядеть себя получше. Прическа фактурой и цветом – алюминиевый скребок, поставленный торчком. На хрящеватом носу андроповские очёчки в золотой оправе. Тонкое лицо выглядит ошпаренным – блондины с нежной кожей, однажды перебравшие южного загара, навсегда приобретают такой вид, словно постоянно ходят с ожогом первой степени. Афган? Но что там забыл человек с породистым лицом комитетчика старой закваски?