— Как же, это общая наша радость — и всей советской науки, и наша национальная особенно. Вам, конечно, известно злобное утверждение идеологов-колонизаторов, будто народы Средней Азии и, в частности, мы, каракалпаки и узбеки, не потому на протяжении многих веков были отсталыми народами, что чересчур долго служили объектом завоеваний, а потому, что-де вообще не способны к самостоятельному развитию. Что всем, что мы имели, мы якобы обязаны лишь грекам, потом арабам, — но только не самим себе! Конечно, это клевета на наши народы. Конечно, не будь у наших предков завидного, богатого хозяйства и высокой культуры, завоеватели не зарились бы на нашу страну. А ведь нас старались завоевать постоянно! Но куда лучше, когда это можно доказать не только логически, но и предъявлением, так сказать, вещественных доказательств. Кто-то смеет утверждать, что у нас не было своей культуры? А мы в ответ предъявляем собственную письменность, существовавшую до арабов. Мы говорим: вот вам наши величайшие каналы, существовавшие не только до арабов, но еще и до греков! Вот вам наши города, статуи, наука, герои — вся наша история, вот она!

В начале разговора товарищ Сеитов — молодой еще, стройный каракалпак в строгом бостоновом синем костюме, застегнутом, несмотря на жару, на все пуговицы, — по-восточному много улыбался мне — как всегда, когда приветствуют гостя. Но тут эта обязательная улыбка сбежала с его лица, оно стало суровым, и он показался мне не столь уж молодым, как вначале.

— Понимаете: предъявить в ответ не слова, не умозаключения, а историю — в вещах, в документах, в точных датах! Но до нее, конечно, надо докапываться. Как же мы можем не знать, где экспедиция Академии?! Это же наше кровное дело!

Но, к сожалению, посоветовать мне он смог лишь почти то же, что девушка на почте: остановиться в общежитии обкома, где останавливаются и товарищи из экспедиции, и ждать там их машину. По его сведениям, она должна быть завтра.