Рыжая, рыжая! Хитростью своей гордилась. А осторожность? А лесной закон сильного? Сколько раз, догоняя зайца, ты слышала его горькое верещание! Для тебя эти предсмертные мучения зайчишки были приятной музыкой. Закон леса добавлял тебе новых сил, давал право распоряжаться жизнями слабых. Отнимая чужую жизнь, ты ведь никогда не раскаивалась? Ты выбирала в лесу местечко поглуше, долго потом сладко жмурилась от сытости и удачи…

Лиса опешила, растерялась, когда увидела мчавшегося на нее большого зверя. В первый миг она о себе не подумала. Испугалась, что утка может достаться не ей. Жадность отняла у нее несколько секунд, и этого оказалось достаточно Биму. Не выпуская утки, она бросилась прочь, но лапы пробуксовывали на гладком льду, не сразу удалось набрать скорость.

Когда лиса бросила все же утку, а страшный зверь даже не приостановился у ее дичи, вспомнился и ей загнанный обреченный заяц. Как и он, почувствовала за спиной свою смерть, заверещала по-заячьи жутко и жалобно.

Утку Бим съел прямо на льду озера. Вкус дичи оказался приятнее лисьего мяса. Прежде чем оттащить задавленную жертву, он сходил к полынье и полюбовался на уток. Их было много. Вытянув шеи, утки настороженно наблюдали за ним, в любой миг готовы были нырнуть. Бегать за ними от одного края полыньи к другой Бим не собирался — полынья становилась все меньше…

Бим лапой очистил морду от прилипших утиных перьев, оглянулся на задавленную лису, снова повернулся к уткам. Он решил охранять их от лис.

Ночь Бим проспал рядом с полыньей не зря. Несколько раз утки будили его, поднимали переполох, жаловались на свою горькую судьбу. Бим выручал уток, делал вокруг полыньи круг, натыкался на свежие следы лис. Утки успокаивались, и он снова засыпал, свертывался калачиком на холодном льду. Запах свежей утятины делал его сон беспокойным.