— Иди! Гуляй с ним. Он таких сапог сам не стоит.

Конечно, папины сапоги стоили не столько, сколько итальянские, но мама работала кассиром и счет денежкам знала. Когда семья собиралась вместе, она все чаще стала заводить такой разговор:

— Двести двадцать за итальянские отдали! Твои, Коля, рублей девяносто бы еще потянули, занавеска — двадцатка, стены в коридоре ремонта из-за него ждут — еще полсотни. Посчитайте! Дура была, когда за него самого восемьдесят заплатить согласилась!

Ильюшка был благодарен отцу, когда он вставал на защиту Бима, обещал маме — скоро будет полегче, скоро Бим уедет в военные лагеря. Втайне ему и самому уже этого хотелось. Все-таки Бим отнимает очень много времени. Отец теперь гуляет с ним редко, да и зачем выводить Бима часто, если до шести месяцев он все равно не будет проситься на улицу. Легче прополоскать половую тряпку.

По мере того как взрослел Бим, врагов у него становилось больше и больше. Самым первым из них сделался дворник. Из-за него хозяйка заявила своим мужчинам: прогуливать собаку она больше не будет.

Рассерженный дворник опирался на свою метлу, показывал пальцем на Бима и кричал на всю улицу:

— Развели псарню-то! Указ-то в газете читали? Вот и ведите выгуливать на свои площадки. Я вам не подчищало! Убирать за всеми должон?

Таких площадок для выгула в городе пока не построили, хотя газета, ссылаясь на них, разъясняла, почему с собаки берется налог.

И папа Коля совсем перестал гулять с Бимом, потому что жильцы первых этажей частенько кричали ему в форточку о нарушении «элементарной санитарии».

Бим пока еще не чувствовал, сколько трудностей и хлопот доставляет семье Коробовых. Дворники, санитария квартиры и улицы мало его тревожили, рос он сильным и здоровым псом.

С Бимом-маленьким мы немножечко познакомились. Оставим его пока в городской квартире до солнечных весенних дней. Рассказ наш начинался о Биме-взрослом и его стае. Вот и вернемся в лес, станем свидетелями псовой охоты.