— Послушай, Жерве, сейчас не время…
Ну что ж, проповедью больше, проповедью меньше. Я не слушал, что он там несет, а думал об Элен, теперь такой близкой. В сущности, я никогда не переставал думать о ней. С самого начала! С тех пор, как Бернар стал делиться со мной… Элен была одной из «крестных» [
— Я прямо сказал бы ей о своих чувствах.
— Хотелось бы как-нибудь покрасивей.
— Знаешь, любовь скорее похожа на карикатуру.
Я знал, такие слова выводили Бернара из себя. Он уходил, с размаху ударяя ботинком по сугробу, но стоило ему застать меня за штопкой или стиркой моих шмоток, как тут же раздавалось: «А ну дай сюда. Ох и никудышный ты малый! Чему вас только в школе учат!» Сам он был великолепно приспособлен к жизни в любых условиях, а в превращении консервных банок, картонных коробок и всякого никому не нужного хлама, раскиданного по бараку, в предметы первой необходимости равных ему не было. Стоило пройти приступу гнева, как он начинал кружить вокруг меня.
— Ну что, хочешь еще об Элен поговорить?
— Я только хотел посоветоваться, — умолял он. — В своем последнем письме…
Элен превратилась в наваждение. Трудно сказать, сколько раз показывал мне Бернар любительскую фотокарточку, которую она ему послала перед самым поражением [
— Зря ты втемяшил себе в голову… Вообразил, понимаешь, что она тебя любит, а сам не уверен в этом. Она и фотографий-то твоих не получила. А что пишет милые письма, так это в порядке вещей. Ты в плену, в беде, тебя надо поддержать… Бернар размышлял:
— Она пишет, что много думает обо мне. Она не такая, чтоб врать. И потом, все эти вопросы — как я живу, да чем занимаюсь, да что люблю — ведь это же проще простого.
И все же мои подрывные речи делали свое дело: его, привыкшего быстро принимать решения, отравляло сомнение. Намеками он дал понять Элен, что, возможно, скоро им представится случай увидеться, что ему все тяжелее переносить разлуку, я же сразу сообразил, куда он клонит, ведь именно я, пользуясь его бесхитростным выражением, должен был разбавить его прозу поэзией. Одним морозным январским утром, когда мы возвращались с работы, он изложил мне свой план.