- Хотелось бы как-нибудь покрасивей.

- Знаешь, любовь скорее похожа на карикатуру.

Я знал, такие слова выводили Бернара из себя. Он уходил, с размаху ударяя ботинком по сугробу, но стоило ему застать меня за штопкой или стиркой моих шмоток, как тут же раздавалось: "А ну дай сюда. Ох и никудышный ты малый! Чему вас только в школе учат!" Сам он был великолепно приспособлен к жизни в любых условиях, а в превращении консервных банок, картонных коробок и всякого никому не нужного хлама, раскиданного по бараку, в предметы первой необходимости равных ему не было. Стоило пройти приступу гнева, как он начинал кружить вокруг меня.

- Ну что, хочешь еще об Элен поговорить?

- Я только хотел посоветоваться, - умолял он. - В своем последнем письме...

Элен превратилась в наваждение. Трудно сказать, сколько раз показывал мне Бернар любительскую фотокарточку, которую она ему послала перед самым поражением* и которая с каждым днем все сильнее пачкалась в его бумажнике; склонившись над ней, прижавшись друг к другу плечом, мы подолгу разглядывали размытое нечеткое изображение - белесое личико, уложенные на затылке волосы. Темные глаза, разумеется, не выражали ничего, кроме скуки от позирования перед фотокамерой, но нам они казались то нежными, то загадочными, то тревожными, то томными. "Мне она представляется высокой, - рассуждал Бернар, - слегка похожей на учительницу". Для него существовало три типа женщин: проститутки, учительницы, то есть серьезные женщины, не терпящие ни малейшей фамильярности в обращении, и дамы "высшего света" - в эту категорию он зачислял принцесс и разного рода "звезд". Он строил планы, в мечтах уже продавал лесопилку и обзаводился в Лионе другим делом - каким, он пока затруднялся сказать: все зависело от вкусов Элен. "Судя по кварталу, в котором она живет, состояние у нее дай бог. Эне - квартал святош, квартирки там что надо. Шелковые обои и все такое прочее". Забавы ради, а возможно, как знать, и из ревности я постоянно его подначивал, но он уже все предусмотрел: согласен сколько понадобится ходить к мессе, согласен терпеливо выносить родственников Элен, тем более что их не так уж много, согласен... А потом он вдруг взрывался, багровел: "Все-таки я не какой-то там приютский, нет! Может, я побогаче их, вот получу наследство от дяди, да и куплю их дом со всей улицей впридачу!"