Но вместо ответа тот снова пожал плечами.

— Не знаете… И я не знаю, — тяжело вздохнул Смольников. — А жители поселка и окрестных деревень уже беснуются от того, что мы не можем защитить их от этих оборотней! — Он повернулся к сотруднику и спросил:

— Много следов до чернотропа?

— След одного волка, — так же четко отрапортовал милиционер.

— Не может быть! — сделал резкий выдох Шторм.

— Может, — бросил Смольников. — Я сначала, Алексей Николаевич, тоже удивлялся, но сейчас уже привык. Везде вокруг жертв множество следов, и по характеру нападения на них ясно, что действует стая, но от них в лес идет след только одного волка, причем, откуда он приходит к своим жертвам, совершенно непонятно, — округлил глаза следователь. — Я разговаривал с зоологами и лучшими специалистами-охотоведами, и никто еще мне не дал вразумительного ответа!.. Хотя ответ на этот вопрос я должен найти сам, — добавил он после небольшой паузы.

— Интересно! — заметил полковник.

— Мне тоже интересно, — резюмировал Смольников, — но еще интересней было бы разобраться во всем этом!.. Но, увы, я пока в полной растерянности, — сказал он, выпятив нижнюю губу.

Смольников и в самом деле пребывал в растерянности. По его распоряжению оперативные группы с самыми лучшими охотниками и обученными служебными собаками прочесывали тайгу на многие километры вокруг, но все затраченные усилия были напрасны. Волчьи следы виднелись только на снегу, и даже самый близорукий следопыт в этом случае мог бы обойтись без служебных собак, но там, где снег заканчивался, заканчивались и следы! А на черной земле даже самые лучшие из обученных ищеек были бессильны: они путались, шарахались в стороны и кружили на месте, приводя оперативников и охотников в полное уныние.

Еще одно обстоятельство ставило следователей в тупик: следы с места уничтожения жертвы тянулись по снегу только до первого места открытой земли, затем на многие километры вокруг они на снегу не появлялись, хотя попытки оперативников и охотников отыскать их не прекращались.