Понурив голову, я молча слушал маму, проклиная в душе здоровенный булыжник. Его я сам, пыхтя от натуги, притащил во двор. Он служил штангой в воротах, которые мне доверили защищать ребята из нашего дома. И разве я виноват, что, пытаясь ногой отбить мяч, угодил в камень и ушиб пальцы? Но это полбеды. А вот ботинки… В те трудные военные годы они стоили недешево, и я понимал, что нечаянно создал огромную брешь в нашем скромном семейном бюджете.

«Не буду играть в футбол», — твердо решил я.

Но там, где начинался футбол, кончалась моя воля. Воистину, лучший способ избавиться от искушения — это поддаться ему!

Оправдание у меня было наготове. Я учился во второй смене, с часу дня. И не ложился в постель, пока не были приготовлены все уроки. Мама сначала сердилась на меня, но потом четверки и пятерки в школьном табеле как-то смягчили ее.

Зато утром, когда в окно нашей комнаты летели мелкие камешки, я с легким сердцем молниеносно натягивал на ноги башмаки, кое-как подлатанные дядей Гришей, соседским сапожником, и мчался по крутой скрипучей лестнице вниз, во двор.

Старые бакинские дворы моего детства… До сих пор у меня щемит сердце, когда в каком-нибудь потемневшем от времени доме я вижу каре остекленных веранд, раскидистый тутовник или инжир — излюбленное место наших пиршеств в период сбора урожая и военных игр, серый, в глубоких трещинах асфальт, сквозь который весной пробиваются острые и нежные ростки изумрудной травы.

На этом асфальте, исчерченном мелом, развертываются великие футбольные битвы: двор на двор, улица на улицу. На время сражений девчонки и малыши изгоняются. Пусть смотрят на нас с лестниц, ведущих на второй этаж, пусть забираются на дерево или еще куда — внизу им места сейчас нет. Внизу мы самозабвенно гоняем мяч.

Но какого бы накала ни достигали футбольные страсти, и нападающие, и защитники всегда старались помнить: бить мячом куда угодно, но ни за что — в сторону веранд. Легко сказать — не бить! Как ни старайся, рано или поздно после лихого удара раздавался тонкий звон бьющегося стекла и в тон ему — взвинченный голос разгневанной хозяйки. Подхватив мяч, мы мчались сломя голову кто куда. Дай бог унести ноги!